March 25th, 2017

цифровой рентген, МРТ, магнитно-резонансная томография, Рентген, Рентген на дому

Туберкулез - симптомы и первые признаки

http://trauma.ru/content/news/detail.php?ELEMENT_ID=16828

Здравствуйте! Меня зовут Алексей, я наркоман, алкоголик, люмпен-пролетарий, отсидевший половину жизни в местах лишения. Во всяком случае, так думают очень многие люди, узнавшие о такой странице в моей биографии, как туберкулез. Скажу сразу, все они ошибаются. Я законопослушный человек, не привлекавшийся в уголовной ответственности, практически не употребляю алкоголь, никогда не пробовал наркотики. У меня высшее образование и вполне престижная офисная работа.

Нет. Я не опасен. После встречи со мной, человеком когда-то страдавшим туберкулезом, вы не заболеете и не сляжете в диспансер. Я уже давно снят с учета. По заключению фтизиатров я имею право занимать любые должности кроме связанных с дошкольным образованием. Все остальное — без ограничений.

Чтобы заболеть туберкулезом, или ТБ, как сокращенно записывают этот диагноз медики, не нужно быть социальным изгоем. Эта болезнь может коснуться всех и каждого, надежной защиты от нее нет. В своей истории я решил рассказать о тех проблемах, с которыми сталкивается почти каждый пациент тубдиспансера, о терапии, о переживаниях и об отношении к больным в обществе.

Единственное, что я намеренно не буду называть — это город и лечебное заведение, в котором проходил мой основной курс терапии. В повествовании пойдет речь о некоторых нарушениях, а я не хочу подставлять людей, возвративших мне здоровье. В связи с этим прошу считать, что все персонажи вымышлены, а все совпадения случайны.


Скорее всего, у вас туберкулез…

Просыпаюсь. Мобильник показывает, что cейчас четверный час ночи. Лоб покрыт испариной, не хватает воздуха. Где-то глубоко внутри, в легких — зловещее бульканье. На ощупь нашел платок и попытался прокашляться, ткань моментально пропитывается теплой липкой жижей… Нет, это не мокрота. Опять кровь? Да… Так было и прошлым днем, когда я вернулся с ночной смены. «Сосудик лопнул в горле», — решили тогда врачи скорой помощи, прибывшие по вызову. Но в этот раз крови намного больше.

Включаю свет — так и есть: вся рука алая, платок пропитался насквозь. Да, все ровно, как вчера. В тот день я впервые подумал: «Неужели, туберкулез? Не может быть. Им же болеют только „сидельцы“ и наркоманы». Медики успокоили, рекомендовали отдохнуть, отоспаться, но вот ситуация повторяется вновь.

От шума и света просыпается девушка (ныне — моя жена). Прошу позвонить «03», сказать, что у меня легочное кровотечение. Лена бросается к мобильнику, я же иду в ванную — кашель продолжается, рот заполняет все новая и новая порция крови. Сплевываю в раковину, и белый фаянс моментально покрывается огромными красными кляксами.

Кашлять? Не кашлять? Вроде бы не надо… Так я до критической кровопотери дойду очень быстро, а с кровью в легких хоть есть надежда на образование сгустка. На всякий случай беру с собой полотенце (платок в такой ситуации уже бесполезен), бреду обратно в комнату. Любимая говорит, что врач уже в пути. Дышать тяжело, подкатывает непроизвольный кашель, полотенце мгновенно становится красным… Еще один приступ.

Еще несколько минут открывается дверь, и в квартиру проходит бригада скорой. Первый вопрос: «Туберкулезом не болеете?». Да нет же, не болею. Ставят укол, снимают кардиограмму, говорят: «Срочно нужен рентген, поехали».

В больнице, куда меня привезли, я почти моментально оказываюсь в рентген-кабинете, после чего в приемнике начинается странная суета. Куда-то убегает врач, медсестра приносит мне маску и настоятельно просит ее не снимать до особых указаний. Еще через пять минут меня осматривает пожилой хирург, констатирующий: «Скорее всего, у вас в туберкулез. Срочно в диспансер. Отменят диагноз — вернетесь назад, будем искать другую причину».


Как кур в ощип

Интернет подсказывал, что диспансер откроется не раньше 8 утра. На часах — конец пятого. Приехал домой, попытался уснуть, но сон не шел. Набрал знакомого фельдшера — он с Дальнего Востока, у них уже десять. Приятель, удивился моим злоключениям, но постарался успокоить: «Пневмония, надо полагать. Съезди к фтизиатрам, а они уже тебя сами развернут в стационар. Через пару недель будешь в норме».

Оставшееся время скоротал за компьютером — пытался найти в Google, из-за чего бывает легочное кровотечение. Как оказалось, один диагноз хуже другого: рак, туберкулез, инфаркт легкого… Надо же было так встрять… Как кур в ощип.

В регистратуре диспансера, куда мы с Леной прибыли к открытию, мельком глянули на снимки, посмотрели заключение и проводили в кабинет к участковому врачу. Ольга Антоновна, молодая женщина в маске, указала на стул, стоявший в углу на почтительном расстоянии от ее рабочего места. «С вероятностью 99% — у вас туберкулез. Сейчас вам нельзя идти домой, вы останетесь у нас. Вас проводят в отделение, где назначат лечение», — начала она. «Надолго?», — уточнил я. «Месяца два. Не меньше», — констатировала доктор. Спросил, могу ли лечиться амбулаторно. В ответ Ольга Антоновна покачала головой: «По закону это возможно… Но вы можете быть инфекционно-опасным, мы еще не знаем, выделяете ли вы палочку. К тому же у вас уже было два эпизода кровохаркания, один из них похож на легочное кровотечение. Третий может стать последним — скорая не успеет приехать», — объяснила она.


Знакомые таблетки

Мы вышли из амбулаторного корпуса на улицу. Стояло теплое июньское утро, и хмурые стены стационарного блока освещались косыми лучами солнца. «Вот здесь меня и добьют», — уныло констатировал я, увидев это великолепие. Впрочем, других вариантов не было. Надо было что-то делать.

Попрощавшись в Леной, я зашел в здание, отыскал отделение и уже через пять минут был в пустынной палате — кто-то из соседей ушел гулять по территории, кто-то был на процедурах. Я осматривал стены и «обжитые» койки рядом со своей. Было ясно, что здесь я проведу неопределенно долгое время, значит, надо было привыкать.

Вышел в коридор — обычная больница. Та же самая унылая атмосфера, вереница ламп дневного света по потолку, покрашенные масляной эмалью стены… «Вернитесь в палату!», — раздался голос сзади. Я обернулся — рядом стояла медсестра. «Вы только поступили, ваш прогноз неизвестен, а вы ходите. Идите назад. Скоро к вам подойдут», — добавила она.

Вернулся в палату. Через несколько минут в палату зашла пожилая женщина в белом халате, державшая в руках лоток со шприцами и стаканчик с таблетками. Пара уколов, инструкция по приему препаратов… «Скажите, а отсюда выходили?», — спросил я. «Выходили. И вы выйдете. Что в направлении написано у вас», — рассмеялась медработница. «Инфильтративный туберкулез S1-S2 слева», — отвечаю. «Всего-то? К новому году гарантированно будете здоровы, даже не переживайте», — успокоила она.

Эти слова позволили перестать волноваться. Лег на койку, позвонил начальнику, объяснил, что ближайшие недели меня лучше не ждать. Попытался поискать какие-нибудь статьи о туберкулезе через мобильник. Вскоре бессонная ночь взяла свое, и я буквально провалился в сон.

Вновь проснулся ближе к обеду, в палате уже были мои собратья по несчастью. Знакомимся, идем вместе на кухню. На столах — обычная больничная еда без изысков, не лучше и не хуже, чем я ожидал. Жидкий суп, слегка пересоленная котлета со слипшимися макаронами… После еды — таблетки. Вкус одной из них показался очень знакомым — едкий, кисло-острый… Точно! Это тот самый препарат, который назначали в детстве, когда в 5 лет у меня «прыгнула» реакция Манту. Значит, лечат… Значит, будем жить…


Скелет, Борода и Связист

Прошло несколько дней с момента моего заезда в отделение. Я уже привык к распорядку дня, сдал кучу анализов, несколько раз сходил на рентген. Лена привезла подходящую одежду, и ноутбук, надолго ставший окном в мир. С родственниками старался не встречаться, боясь заразить в добавок и их. Всем друзьям-знакомым посоветовал немедленно пройти флюорографию, отговорил от посещений меня в больнице, просил до выяснения степени инфекционной опасности общаться со мной удаленно.

За это время я также выяснил, как устроен стационар изнутри. Как рассказали соседи, на втором этаже есть страшное отделение — там лежат люди с МЛУ, т. е. множественной лекарственной устойчивостью. МЛУ боялись все. Поговаривали, что пациенты с устойчивой палочкой обязательно умрут. Еще в здании было отделение для людей с ВИЧ. Их прогноз тоже был негативным. Я же, судя по полученной информации, находился в обычном туберкулезном блоке, да еще и в «хорошей» стороне — в левом крыле. Сюда отправляли тех, кого относительно просто вылечить.

Самое страшное в больнице — скука. Чтобы хоть как-то развеяться, начал знакомиться с собратьями по несчастью. Неконтактным людям, выглядевшем недружелюбно и не желавшим общаться, мысленно присваивал клички. Оказалось, так развлекаюсь не только я. Сосед рассказал, что в первой палате лежит бородатый человек, его называют Связист. Была байка, что в феврале он поставил рекорд — целый месяц ел только водку, в пьяном угаре Связист уснул в сугробе и отморозил ноги. Ампутировать не стали, но теперь он ходит на костылях. Пока лечили обморожение выяснилось, что у связиста начисто сгнила половина легкого и направили сюда. Еще есть Борода — он похож на одноименного персонажа из популярного телешоу на ТНТ. Его часто ругают за то, что норовит улизнуть из отделения и налакаться горячительных напитков. В «нехорошем» крыле лежит Скелет, его почему-то называют Якутом. У Скелета-Якута какая-то тяжелая форма болезни — он исхудал донельзя, виден каждый сустав. Живот неестественно выпирает вперед, как у узников Освенцима или детей Северной Кореи из кинохроники. Что касается моей палаты, со мной лежат неплохие ребята — тихий бывший сиделец дядя Ваня, отбывший несколько лет за пустяковую кражу. Инженер-нефтяник Вадим, подцепивший заразу где-то на «северах» и студент Толик.

К слову о сидельцах — в отделении их действительно было много. Поговаривали, что они даже избрали себе смотрящего, который поддерживал в больнице порядок, не позволяя излишне ретивым пациентам переходить черту. Не исключено, что это было правдой. Как-то раз, у меня возник конфликт на ровном месте в столовой — соседу по столу не понравилось, что я ем второе, пользуясь ножом и вилкой. «Интеллигент чертов! Что ж ты себе фрак не привезешь сюда?!», — кричал он. Доводы о том, что это просто привычка, и мне неудобно отламывать куски ложкой, не помогли успокоить разгневанного оппонента. Пересел за другой стол, закончил обед, ушел в палату. Вечером дядя Ваня рассказал продолжение истории. «Василича-то успокоили. Объяснили, что не надо так себя вести», — поведал он. Как оказалось, после моего ухода «кое-какие люди» вывели оскорбленного товарища на лестничную клетку, где в понятной форме объяснили его ошибку.

Впрочем, это был единственный острый угол за весь период лечения. Люди, попавшие в отделение, обычно находили себе собеседников по интересам и старались не вторгаться в чужой круг общения. Единственным исключением был Костя. Простой как три копейки юнец, чья навязчивость и «душа нараспашку» ассоциировались с карикатурой Гаврилы Лубнина про «дурацкого лешего» (опять пришел с клетчатым флагом дурацкий леший). Именно так он и ходил из палаты в палату, непрерывно задавая вопросы, будто дошкольник. Впрочем, даже Костя нашел себе круг общения, а точнее, подружку. С Ольгой, пациенткой из пятой палаты, он постоянно кружил вокруг корпуса (гулять по территории разрешалось), что-то рассказывая и обсуждая.

Как-то вечером эта Оля забежала к нам в палату в слезах. В ответ на вопрос, что случилось, девушка лишь рыдала, показывая пальцем в сторону отделения МЛУ. Как оказалось, пришел анализ мокроты — обычные таблетки уже не действуют, и Ольгу переводят на «страшный этаж». Кое-как успокоили, попытались убедить, что там лечат лучше, и Ольга выздоровеет еще раньше нас. Напоили чаем, накормили йогуртом с булкой. В общем, проводили со всеми почестями. После этого все переглянулись и бросились мыть посуду в хлорке, а в самой палате на полчаса включили кварцевый светильник — верное средство против любых туберкулезных бактерий.


От таблеток толку ноль, если выбрал алкоголь

Выходные в туберкулезном отделении — время затишья. Сравнительно безопасным пациентам, не выделяющим палочку, разрешают отправиться домой, а в больнице остаются лишь «плюсовые» и лица с неизвестным статусом, наподобие меня. Вечером в воскресенье больные возвращаются. Часть из них после «отдыха» не может идти самостоятельно — им помогают соседи по отделению. Кое-кто бредет сам — ноги танцуют краковяк, равновесие держат с трудом. После отбоя начинается ночная жизнь — медсестры тщетно пытаются успокоить «разогретых» подопечных, то там, то тут раздаются пьяные вопли. У кого-то пропал мобильник. Персонал грозит вызвать полицию, нетрезвые голоса наперебой доказывают свою непричастность к краже. Катавасия заканчивается только заполночь.

Утром встречаюсь с лечащим врачом — обходы в большинстве отделений проходят нечасто, доктора стараются не заходить без крайней нужны в палаты, взаимодействуя с больными дистанционно. В этот раз я прошу принять меня в ординаторской — мне нужно выяснить, какие у меня прогнозы, а заодно узнать, требуется ли докупать что-то из препаратов за свой счет. Андрей Борисович, молодой фтизиатр, рассказывает о заключениях по рентгеновским снимкам и отмечает, что находиться мне в больнице придется минимум месяц — за это время придет анализ мокроты и станет ясно, могу ли я кого-то заразить. «Подскажите, может есть для нас больницы поспокойнее, без пьяных сидельцев?», — поинтересовался я. «Образование, работа есть? Судимостей нет?», — спрашивает в ответ Андрей Борисович. Как выяснилось, в диспансере все-таки есть маленький стационар «не для всех». Туда направляют тех пациентов, кто четко настроен переносить все тяготы и лишения вплоть до полной победы над болезнью — не пропускать процедуры, принимать все назначения и полностью воздерживаться от спиртного.

Спустя два дня я уже был в другой палате. Моими новыми соседями оказались школьный учитель физики, водитель-дальнобойщик и отставной майор ФСБ. Врача, руководившего «отделением не для всех» звали Лариса Васильевна. За особое внимание и заботу, проявляемые по отношению к каждому, а также за строгость и категоричность ее в шутку называли мамой. «Мама» требовала безоговорочного подчинения, но в каждом ее жесте чувствовался профессионализм. «Фтизиатр от Бога», — поговаривали соседи по палате.

Настораживала лишь «любовь» Ларисы Васильевны к пугающим неподготовленных больных методам диагностики и лечения. Создавалось впечатление, что она полностью убеждена в том, что жалость к пациентам ухудшает результат. Всех вновь прибывших она отправляла на бронхоскопию, чтобы гарантированно получить образец микобактерии, грызущей легкие человека изнутри. Тяжелым пациентам назначала установки клапанов в бронхи, а также коллапсотерапию — когда в живот через огромную иголку закачивают воздух, обездвиживая пораженное легкое. При первой же возможности врач бодро «отписывала» людей к хирургам, считая, что единственный действительно надежный способ лечения болезни — удаление пораженного участка. Несмотря на внешнюю сторону такого подхода, он приносил свои плоды. По слухам, у Ларисы Васильевны вылечивались почти все.

Из всех страшилок, рассказанных соседями, у меня сбылась лишь одна — в первую же неделю я угодил в эндоскопический кабинет. Там мне предстояло поучаствовать в тяжелой, но критически нужной процедуре — бронхоскопии. Сразу хочу сказать, что боялся напрасно. Ощущения действительно не из приятных, но это совершенно не больно — в легких нет нервов, и все движения прибора ниже уровня трахеи не чувствуются — по ощущениям это напоминает не более, чем двухминутный приступ кашля. К слову, именно бронхоскопия помогла во время диагностировать особенность моей болезни и, вероятно, спасти меня от тяжелых последствий.


В хирургию или в Москву?

Следующие четыре недели я провел под наблюдением Ларисы Васильевны. Уколы, капельницы, знакомые таблетки… Рентген показывал улучшение — распад в легком начал рубцеваться. Лечащая уже поговаривала о скорой выписке на амбулаторный участок, поясняя, что нужно лишь дождаться итогов бактериологической пробы. Тем не менее, результаты оказались неутешительными.

Как-то утром, подойдя к столику медсестры, я обратил внимание на совершенно другие таблетки, лежавшие в предназначавшемся мне стаканчике. Почему нет привычных препаратов? Что случилось? С этими вопросами я обратился к дежурной. Полчаса спустя «мама» под роспись вручила результаты анализов — у меня была устойчивость к четырем препаратам, та самая пресловутая МЛУ, которой все боялись. «В текущем положении вещей я могу предложить лишь удаление половины легкого. Другой вариант — отделение для пациентов с устойчивостью. Думайте!», — резюмировала она.

В палату я вернулся в убитых чувствах. Я четко осознавал, что риск умереть от туберкулеза у меня значительно выше, чем у других больных. Сколько мне осталось? Нужна ли хирургия? Что, если Лариса Васильевна ошибается? Что делать дальше? «У тебя все в порядке?», — окрикнул Андрей Степанович, сосед по койке, пожилой усатый учитель. «Не совсем… У меня МЛУ…», — ответил я. «У меня МЛУ нет. Но я с удовольствием бы поменялся с тобой и возрастом, и диагнозом», — усмехнулся собеседник.

Следующие дни я провел в раздумьях — ставки были слишком высоки, другие фтизиатры, с которыми я списался через интернет, называли решение о хирургическом вмешательстве рискованным и несвоевременным. Надо было срочно что-то делать. Через родственников и знакомых договорился о приеме в столичных клиниках. Уже к концу недели меня были готовы принять врачи из ведущих больниц страны — в институте Сеченова и в Центральном НИИ Туберкулеза. В пятницу я написал отказ от хирургического вмешательства и получил на руки выписной эпикриз. «Знаете, — констатировала на прощание Лариса Васильевна, — Я бы на вашем месте поступила точно так же».

В философии и психологии есть такое понятие, как экзистенциальный ужас. Это ощущение, накрывающее человека в момент, когда он осознает свою конечность и близость смерти. Именно такие эмоции чувствует, пожалуй, каждый, кому ставят диагноз МЛУ. Покидая диспансер, я вспомнил Ольгу, вспомнил, как мы провожали ее в «страшное» отделение. Как потом мыли ее чашку и кварцевали палату… И вот мы с ней сравнялись. Теперь я тоже МЛУ-шник, и шансы на выздоровление у нас примерно равные. В Москву… К профессорам…

Алексей Иваненко

www. nashgorod. ru
цифровой рентген, МРТ, магнитно-резонансная томография, Рентген, Рентген на дому

Как выглядит рентген-автомобиль для досмотра фур

http://trauma.ru/content/news/detail.php?ELEMENT_ID=16879











Description


~2007 MACK RAPISCAN MOBILE CARGO CONTAINER/AUTOMOBILE X-RAY SCAN MACHINE

~MODEL: MR688S

~RAPISCAN MODEL: EAGLE M-002

~Mack Turbo diesel, 300 horsepower, 21,044 actual miles, Engine Brake

~Allison 6 speed auto. trans (push button)

~Air Brakes

~Spring Suspension

~Air Conditioning (front and rear)

~Cruise Control

~Heated Mirrors

~3 axle, Michelin XZY3/12R/24.5 tires in great condition

***Rapiscan X-Ray/Scan systems Body Eagle M Series Mobile

~3 Dell PCs, 5 Flat Screen Monitors, Lap top docking station

~Linatron X-Ray Source Modulator (by Varian Medical Systems)

~Filament Timer 2128.5 Beam Timer 315.3

~Opti Temp Temperature Control Unit

~Varian Radiation Control Console

~NetGear 16 Pro Safe 16 Port Gigabit Smart Switch

~APC Smart-Ups 3000 XL Server

~PTO Operated Power Generator

~Rear View Camera and Front View Camera in Front Cab with Flat Screen Scan Viewing

~Air Conditioning and 110 Volt Power in Work/Office Area

~This Mobile X-Ray/Scan System is used to identify explosives, weapons,

drugs, currency, illegal tobacco, humans.

~Scanner is completely operated with its own power source and generator power incorporated in to the unit.

~Perfect for remote locations. Very fast set up time.

~This unit is perfect for Ports, Airports, Country Boarders and for many other locations.

~TRUCK AND X-RAY UNIT IS IN EXCELLENT CONDITION.

~REPLACEMENT COST IS APPROX. $3.5 MILLION.

~EX-GOVERNMENT UNIT, VERY CLEAN AND READY FOR OPERATION. $Call


A/C: Good, Cruise Control, Heated Mirrors, Turbo














Description


~2007 MACK RAPISCAN MOBILE CARGO CONTAINER/AUTOMOBILE X-RAY SCAN MACHINE

~MO
цифровой рентген, МРТ, магнитно-резонансная томография, Рентген, Рентген на дому

Изменения в костях при лимфогранулематозе

http://trauma.ru/content/articles/detail.php?ELEMENT_ID=16819

Одно из первых сообщений о лимфогранулематозе костей принадлежит нашему соотечественнику А. Ф. Вигандту и относится к 1878 г.

Лимфогранулематоз костей является преимущественно вторичным процессом. Кости поражаются либо путем непосредственного прорастания лимфогранулемы в прилежащую костную ткань, либо лимфогематогенным путем.

Наиболее частой формой распространения процесса на кость является переход непосредственно с мягких тканей и лимфатических узлов.

При гематогенном поражении костей скелета лимфогранулематозом, первичная локализация процесса может быть как в глубоких, недоступных клиническому исследованию лимфатических узлах, так и в самом скелете.

Эти два основных пути поражения скелета при лимфогранулематозе, по данным Е. Vehlinger (1933)- различаются локализацией, количеством очагов, клинической, рентгенологической и патологоанатомической картиной. Характерным для гематогенного поражения костной ткани является множественность поражений в различных участках скелета, причем преимущественно поражается костный мозг.

Жалобы на боли в костях могут отсутствовать, либо незначительно выражены. Деформации костей не бывает.

А. И. Абрикосов (1947), И. А. Кассирский (1955, 1962) ставят под сомнение вопрос о гематогенном метастазировании, указывая на возможность аутохтонного возникновения лимфогранулематозных разрастаний во всех органах, в том числе и в лимфоретикулярной ткани костного мозга.

Рентгенологическая картина поражения костей освещена в работах отечественных исследователей (3. В. Манкин, 1938, Л. В. Фунштейн, 1940; С. А. Рейнберг, 1955; А. Е. Успенский, 1958; Ф. В. Курдыбайло, 1961; В. А. Хажинская, 1962, 1967; 3. 3. Новикова, 1967; А. Я. Логинова, 1964, 1968; Г. И. Володина, А. Я. Логинова, 1970; Г. В. Лащенко, 1969; И. А. Переслегин и Е. М. Филькова, 1975).

В основном сообщения других авторов основаны на единичных наблюдениях и носят описательный характер (Р. Н. Хох-лова, 1960; В. Н. Русанов, 1960; И. Р. Куваева, 1963; Л. В. Коряков, 1964; Р. Л. Скморовская, И. М. Чайков, 1966).

Вторичные костные поражения при лимфогранулематозе проявляются в разные сроки от начала болезни, обычно через 1,5—2,5 года. Описаны случаи с более ранними сроками костных поражений (В. А. Хажинская, 1962; А. Я. Логинова, 1964). В поздние сроки болезни, на 6—8 году от начала заболевания, костные поражения были описаны А. Е. Успенским (1958), В. А. Хажинский (1962), Н. Schinz, W. Baensch, E. Friedl, Е. Vehlinder (1952). Данные о частоте поражения костей при лимфогранулематозе весьма разноречивы и колеблются в пределах от 4,5 до 58%.

У взрослых больных лимфогранулематозом поражение костей установлено нами в 22% случаев. Из 102 детей больных лимфогранулематозом, поражение костей было в 3% случаев.

Рентгенологический метод далеко не в состоянии выявить прижизненно все очаги поражения. Расхождение рентгенологических и секционных данных нередко имеет место.

Клиническая картина лимфогранулематоза чрезвычайно многообразна, зависит от формы течения, стадии заболевания и гистологического варианта.

Наибольшее количество наблюдений лимфогранулематоза костей приходится на цветущий возраст от 20 до 40 лет. У 24,2% больных изменения в костях выявляются на протяжении первого года болезни. Мы наблюдали больных с первичным проявлением лимфогранулематоза в костях с последующей генерализацией процесса в другие органы и ткани. Клинические симптомы при лимфогранулематозе костей не имеют строго определенного характера. Больные указывают на наличие болей чаще всего в области позвоночника.

Это часто объясняется наличием опухоли средостения, поражением плевры, увеличением ретроперитонеальных лимфатических узлов с последующим давлением на прилежащие нервные сплетения. У некоторых больных клиническая картина приобретает характер точно локализующихся болей в пораженных костях скелета - грудине, ребрах, позвонках и т. д.

Рентгенологически чаще обнаруживаются изменения скелета, возникающие при непосредственном распространении процесса из прилежащих пораженных лимфатических узлов; болевые ощущения при этой форме распространения процесса возникают чаще, что связано с одновременным поражением нервных корешков или стволов на том же уровне.

Лимфогранулематозная ткань, как и любая злокачественно перерожденная ткань, вызывает в пораженной кости патологические изменения в двух различных формах: разрушение костной структуры и остеосклероз.

Рентгенологическая картина лимфогранулематоза костей крайне разнообразна, не патогномична и имеет много общих черт с метастатическими, опухолевидными и воспалительными поражениями скелета. При анализе полученных рентгенологических данных необходимо особое внимание обратить на локализацию и распространенность процесса, характер структурных изменений, наличие вторичных деформаций, состояние мягких тканей и динамику изменений в костях.

Мы наблюдали у 48,2% больных одиночные поражения и в 52,8%—множественные — от 2 до 7 очагов поражения. (При полном обследовании скелета.)

В литературе существует несколько классификаций костных поражений при лимфогранулематозе. A. Vogt (1951) предложил различать 5 форм костных поражений:

1) Диффузная остеолитическая.

2) Кистозная со склерозом стенок кист и склеротическими мостиками между кистами.

3) Периостальная.

4) Диффузная остеосклеротическая.

5) Сочетание различных форм.

Классификация, предложенная I. Fale, H. Horn (1954), мало чем отличается от вышеизложенной. S. Vesin (I960) предложил различать 5 типов костных поражений: 1) остеолитическая, 2) остеопластическая, 3) смешанная, 4) остеонейтральная, 5) иногда остеопоротическая.

Под остеонейтральной формой поражения автор имеет в виду случаи, когда видимые костные изменения отсутствуют. Для лимфогранулематоза костей наиболее характерны литические изменения, а также смешанная форма — сочетание литических и остеосклеротических участков.

В. А. Хажинская выделяет деструктивный характер изменений костной ткани и пролиферативный.

Сочетание деструктивных и пролиферативных процессов в костной ткани, т. е. смешанные изменения наблюдались в 46,8%. При этом явно преобладали процессы разрушения над костеобразовательными. Явления реактивного остеосклероза развивались обычно вокруг, либо вблизи участков деструкции, реже пролиферативная реакция имела вид ободка уплотнения.

Пролиферативные изменения в ряде случаев проявлялись в виде груботрабекулярных образований сетчатого характера.

Мы считаем возможным выделить следующие клинико-рентгенологические варианты изменения костей при лимфогранулематозе: очаговый, мелкоячеистый, склеротический и смешанный.

Очаговый. Очаги деструкции костной ткани имеют неправильную форму, нечеткие, неровные контуры. При поверхностном расположении быстро развивается краевой «дефект». Местами очаги деструкции сливаются между собою. В некоторых случаях наличие очагов деструкции костной ткани сочетается с умеренно выраженной периостальной реакцией.

Мелкоячеистые изменения наблюдаются в ребрах, лопатке, грудине, костях таза. Пораженный участок кости деформирован, несколько вздут, контуры нечеткие. Костная структура нарушается по мелкоячеистому типу.

Склеротический вариант характеризуется выраженной эностальной реакцией. Склеротические участки различной величины и формы, иногда сливаются между собой, иногда дают картину однородной бесструктурной тени.

Смешанные изменения характеризуются сочетанием первых трех вариантов.

При смешанном варианте лимфогранулематоза костей интерпретация рентгенологических проявлений весьма сложна и без учета клинико-лабораторных данных правильный диагноз установить в ряде случаев невозможно.

Склеротический вариант изменений — наиболее редкий; обычно изменения подобного характера выявляются в позвонках.

Мелкоячеистый вариант представляет большие трудности для дифференциальной диагностики, особенно при локальных формах лимфогранулематоза, не сопровождающегося интоксикацией и выраженным нарушением общего состояния. В этих случаях при наличии солитарного поражения приходится проводить дифференциальную диагностику с остеобластокластомой.

Наиболее часто встречается мелкоячеистый и смешанный тип лимфогранулематоза костей (у 70% больных).

Почти каждая частная локализация лимфогранулематоза в скелете имеет некоторые клинико-рентгенологические особенности.

Позвоночник занимает по данным клиницистов и патологоанатомов первое место и составляет в среднем 50 % всех костных локализаций при лимфогранулематозе.

По данным Е. Vehlinger (1933), позвоночник был поражен в 62,2% костных локализаций лимфогранулематоза; по Л. В. Фунштейну (1940) —в 52%.

На большую частоту поражения позвоночника указывают и наши данные.

Чаще других поражается поясничный отдел позвоночника и грудной, гораздо реже — крестцовый.

В клинической картине болезни при лимфогранулематозе позвоночника обычно выявляются местные неврологические симптомы: боль в позвоночнике, ограничение движений, утомляемость при стоянии и сидении, слабость в нижних конечностях, реже — парастезии и анастезии, а иногда развиваются парезы и параличи. Все эти явления возникают в результате проникновения гранулематозной ткани из пораженных паравертебральных лимфоузлов в межпозвонковые отверстия и спинномозговой канал с вовлечением в процесс нервных элементов или в результате сдавления их, а также кровеносных сосудов спинного мозга.

Обычно лимфогранулематозный процесс дальше твердой мозговой оболочки не распространяется, она является как бы биологическим барьером. Прорыв лимфогранулематозной ткани из пораженных позвонков в спинномозговой канал наблюдается редко.

Поражаются одиночные позвонки или два-три соседних, реже два-три изолированных друг от друга. Тела позвонков сохраняют свою форму или же частично сплющиваются спереди или с одной стороны.

Бывают и поверхностные, краевые изъяны с изъеденными, подрытыми контурами. Нередко гранулематозная ткань вызывает большое разрушение губчатого вещества, и наступает полный патологический компрессионный перелом со сплющиванием тела; межпозвонковые диски не разрушаются.

Искривление оси позвоночника не является характерный для лимфогранулематоза, что объясняется сохранностью межпозвонковых дисков.

Для лимфогранулематоза позвоночника в отличие от туберкулеза нехарактерно развитие горба, что зависит от своеобразного поражения тел позвонков при лимфогранулематозе. Часто процесс может переходить с паравертебральных лимфатических узлов на переднюю или боковую поверхность тел позвонков, вследствие этого при лимфогранулематозе развиваются так называемые «рыбьи позвонки», с краевыми узурами в передних и боковых отделах тел. Последний симптом является относительно патогномоничным для лимфогранулематоза позвоночника.

Патологический процесс в позвоночнике при лимфогранулематозе иногда может возникать и путем распространения лимфогранулематоза из пораженного костного мозга.

Наши собственные наблюдения позволяют отметить, что при лимфогранулематозном поражении позвоночника в большинстве случаев рентгенологически выявляются деструктивный процесс и реже превалирует эностальная реакция.

Склеротические изменения обычно наблюдаются в нижнегрудных или в верхне-поясничных позвонках. Склероз тел позвонков достигает значительной степени, что отчетливо видно, по сравнению со структурой не пораженных позвонков.

При локализации процесса в грудном отделе позвоночника, в связи с поражением групп паравертебральных лимфатических узлов, лежащих в области реберно-позвоночного угла, нередко вовлекаются в процесс поперечные отростки и паравертебральные отрезки ребер.

Грудина является одной из частых локализаций лимфогранулематоза— от 16,2 до 22% больных. Иногда является первичным источником болезни, но чаще поражается вторично за счет прорастания лимфогранулемы медиастинальных лимфатических узлов в кость.

Рентгенологически при лимфогранулематозе грудины преобладают остеолитические изменения, вздутие кости, иногда с оссифицирующим периоститом.

О вовлечении в процесс грудины надо думать, когда при наличии поражения лимфатических узлов переднего средостения появляются боли в области рукоятки или тела грудины, а также появляется отечность кожи к подкожной клетчатки в этой области.

Обычно в процесс вовлекается рукоятка и тело и в единичных случаях — мечевидный отросток; иногда поражается одновременно и прилежащий отдел ключицы.

Рентгенологически при этой локализации чаще выявляются ячеистые очаги деструкции и смешанного характера изменения, нередко сопровождающиеся периостальными наслоениями. Реже определяются очаговые деструктивные изменения.

Ребра могут поражаться контактно из пораженных лимфатических узлов. Частота поражения ребер колеблется от 27,9 до 32,6%.

При поражении ребер наиболее частыми клиническими симптомами являются боли и почти в половине случаев локальное увеличение объема и уплотнение мягких тканей грудной стенки. Изменения в ребрах обычно наблюдаются в передних и паравертебральных отделах, реже в боковых и задних.

Отчетлива преобладают деструктивные процессы мелкоячеистого характера, которые приводят иногда к образованию обширных дефектов в. пораженных ребрах. Деструктивные процессы нередко сопровождаются вздутием ребра или краевой деструкцией и периостальными наслоениями. В редких случаях наступают патологические переломы. Поражения ребер в большинстве случае» множественные — несколько рядом лежащих ребер, но встречаются и одиночные поражения.

Кости таза поражаются реже. Изменения костной структуры преимущественно локализуются в области гребешка и подвздошно-крестцовых синхондрозов, а также в крыле подвздошной кости, реже — в седалишных и лонных костях.

Характерной особенностью для этой локализации является наличие выраженного остеосклероза вокруг участков деструкции.

Участки поражения могут быть в виде кистевидных образований, четко очерченных. Перестройка структуры в ряде случаев приобретает сетчатый или грубо-ячеистый характер.

Контуры очагов деструкции могут быть и нечеткими. Рентгенологические симптомы поражения костей таза многообразны и симулируют наличие вторичных злокачественных опухолей — костных метастазов рака.

Трубчатые кости вовлекаются в процесс реже, чем позвоночник и плоские кости, однако не относятся к очень редким локализациям. По литературным данным, трубчатые кости поражаются в 9,24% случаев. Мы наблюдали поражение трубчатых костей в 15% случаев. В длинных трубчатых костях изменения обычно локализуются в метафизах в виде округлых участков деструкции, которые иногда разрушают корковый слой.

Чаще обнаруживаются множественные, нечетко очерченные очаги деструкции. Склеротическая реакция встречается редко и бывает незначительной. В литературе имеются сообщения о единичных наблюдениях с выраженными изменениями проли-феративного характера в трубчатых костях. Периостальная реакция наблюдается при диафизарной, реже метафизарной локализации процесса. В бедренной кости изменения чаще локализуются в вертелах и межвертельных зонах, реже — в диафизе.

В литературе описаны случаи линейного периостита одновременно во всех трубчатых костях при лимфогранулематозе без рентгенологических признаков деструкции (Г. В. Лащенко, 1969).

В. А. Хажинская (1967) считает, что встречающиеся в трубчатых костях пролиферативные изменения типа генерализованного периостоза (синдром Пьера Мари Бамбергера) не относятся к лимфогранулематозным изменениям. Это неспецифическая гиперпластическая реакция надкостницы на интоксикацию при лимфогранулематозе. У больных с подобного рода изменениями были жалобы на боли ноющего характера в различных отделах конечностей.

Лимфогранулематозная деструкция в длинных трубчатых костях может локализоваться в одной кости, а также одновременно в 2—3.

Поражение лопатки лимфогранулематозом встречается в 4,6% среди всех локализаций поражения скелета. При этой локализации больные отмечали боли в плечевом суставе на стороне поражения. Соответственно пораженной кости клинически пальпировалось болезненное уплотнение, связанное с костью. Иногда можно отметить, что источником поражения лопатки являются лимфогранулематозные подмышечные лимфатические узлы. В других же наблюдениях не удавалось отметить связи поражения лопатки с поражением лимфатических узлов.

Рентгенологически при лимфогранулематозном поражении лопатки деструкция локализовалась в верхненаружном отделе лопатки и характеризовалась очагами округлой и овальной формы с нечеткими контурами, иногда со склерозом вокруг.

Ключица поражается при лимфогранулематозе в 2,3%. Рентгенологически в ключице, пораженной лимфогранулематозом, определялось сочетание разрушения и неравномерного склероза.

Череп при лимфогранулематозе поражается редко. Однако, в литературе есть указания и на более частое поражение черепа при лимфогранулематозе — до 13,9%. Изменения костей черепа рентгенологически выявляются в виде очагов деструкции без зоны склероза.

Очаги деструкции имеют неправильную форму. У некоторых больных, соответственно пораженной кости, в мягких тканях определяется уплотнение, малоболезненное. Поражаются кости свода и основания черепа.

Рентгенологическое исследование скелета при лимфогранулематозе в плане дифференциальной диагностики затрудняется полиморфизмом обнаруженных изменений и отсутствием патогномоничных симптомов. Сходные изменения могут встретиться при многих заболеваниях костно-суставной системы.

Нужно, однако, иметь в виду, что у большинства больных скелет поражается вторично, когда диагноз лимфогранулематоза уже бывает установлен. К моменту выявления костных поражений, как правило, имеются и другие (клинические, лабораторные) данные, достаточные для правильной трактовки обнаруженных костных изменений.

В редких случаях первично-костных проявлений гранулемы трудности диагностики очень велики и на основании только рентгенологических данных с уверенностью установить лимфогранулематозную природу поражения не представляется возможным. В практической работе лимфогранулематоз костей приходится дифференцировать в первую очередь с метастазами рака, реже с первичными злокачественными опухолями, миеломной болезнью, туберкулезным спондилитом, остеомиелитом и поражениями скелета при других заболеваниях ретикуло-эндотелиальной системы и кроветворных органов.

Динамические наблюдения за больными позволяют сделать заключение, что рентгенологическая картина при лимфогранулематозе костей полиморфна и непостоянна у одного и того же больного. По мере прогрессирования процесса в костях нарастают деструктивные изменения, которые превалируют над ранее отмечаемыми нарушениями кости в виде участков разрежения костной ткани, мелких очагов деструкции ячеистого характера, различной величины и формы. Реже были выявлены продуктивные процессы в виде очагово-склеротических, диффузно-склеротических и периостальных изменений.

Лимфогранулематозу, в отличие от метастазов рака, присущ, больший полиморфизм костных поражений у одного и того же больного. Краевые узуры в телах позвонков при лимфогранулематозе, являющиеся результатом перехода процесса с пораженных лимфоузлов, не типичны для метастатических поражений.

При метастазах рака чаще, чем при лимфогранулематозе, встречаются патологические переломы. При метастатических поражениях диафизарных отделов трубчатых костей периостальная реакция не выражена, в то время как при лимфогранулематозе она почти всегда имеет место.

Миеломная болезнь отличается от лимфогранулематоза бо лее распространенным поражением скелета, гораздо большей частотой локализации деструктивных изменений в черепе, системным остеопорозом, отсутствием пролиферативных реакций типа остеосклероза. Отличить солитарную миелому от одиночного участка деструкции при лимфогранулематозе на основании рентгенологических данных очень сложно.

Решающее значение при дифференциальной диагностике метастазов, миеломной болезни и лимфогранулематоза костей, конечно, имеют общие клинические данные, обнаружение первичной злокачественной опухоли, исследование пунктата грудины и биопсия лимфоузлов.

При лимфогранулематозе позвоночника, в отличие от туберкулезного спондилита, характерно поражение нескольких позвонков, нередко располагающихся на расстоянии друг от друга; процесс, как правило, не переходит с одного позвонка на другой, замыкающие пластинки тел позвонков и межпозвонковые диски не изменены, отсутствует остеопороз. При лимфогранулематозе нередко встречается также обызвествление различных отделов передней продольной связки, даже в ранних фазах поражения.

Наличие веретенообразных паравертебральных теней, обусловленных пораженными лимфоузлами, в ряде случаев затрудняет диагностику, вследствие чего ошибочно устанавливается диагноз туберкулезного спондилита.

Лимфогранулематоз по характеру поражения скелета и по общеклинической картине сходен с лимфосаркомой. Диагноз устанавливается в основном на основании данных гистологического исследования.

Для окончательного решения вопроса о лимфогранулематозе костей необходим учет всех клинико-лабораторных и рентгенологических данных.

Учитывая довольно большую частоту поражения скелета при лимфогранулематозе, а также возможность малосимптомного течения его, следует рекомендовать систематическое рентгенологическое наблюдение за состоянием наиболее часто поражаемых отделов костносуставного аппарата у всех больных лимфогранулематозом.

цифровой рентген, МРТ, магнитно-резонансная томография, Рентген, Рентген на дому

Рентгенологические наблюдения при лучевой терапии при лимфогрануломатозе костей

http://trauma.ru/content/articles/detail.php?ELEMENT_ID=16820

Рентгенологический метод исследования имеет ведущее значение в выявлении, точной локализации, определении характера костных поражений, а также в динамическом наблюдении за состоянием костных очагов при лимфогранулематозе в процессе лучевой терапии.

Ведущим методом лечения при локальной форме лимфогранулематоза является лучевой. Наши собственные наблюдения позволяют утверждать, что лучевая терапия в комплексе с медикаментозными средствами при лимфогранулематозном поражении костей является методом выбора, предпочтение отдается дистанционной гамматерапии.

Надежным критерием результатов лучевой терапии костных лимфогранулематозных поражений мы считаем динамическое изучение рентгеновских снимков до и после лечения.

Суммарная доза на очаг строго индивидуализируется с учетом общеклинических данных, локализации и распространенности процесса и составляет в среднем 4500—5000 рад.

Почти у всех больных при этом отмечалось в различной степени выраженное клиническое улучшение. Уже в процессе лечения больные отмечали исчезновение или уменьшение боли в области пораженной кости, снижение температуры, восстановление объема движений, а к концу лечения — полное рассасывание опухоли в мягких тканях. У всех больных непосредственно после окончания облучения пораженных участков скелета, несмотря на удовлетворительный клинический результат, контрольное рентгенологическое исследование не установило каких-либо изменений характера поражений по сравнению с первоначальными (до лечения) рентгенологическими проявлениями.

Спустя 5—7 месяцев, чаще 9 месяцев после лечения у всех больных в очаге поражения отмечалось отложение солей кальция, развитие реактивного остеосклероза в виде перестройки кости с выраженной оссификацией.

Реактивное костеобразование выражалось более четкой очерченностью очагов деструкции и уплотнением окружающей костной ткани. В участках деструкции у ряда больных появлялись новообразованные костные балочки различной толщины и плотности.

Дефект кости постепенно выполнялся, а при мелкоочаговой деструкции происходила рекальцинация и в некоторых случаях восстанавливалась нормальная костная структура. Результаты лучевой терапии костных поражений, регистрируемые на рентгенограммах в динамике, зависели от характера поражения (деструктивная или склеротическая форма), локализации, радиочувствительности, а также от распространенности и генерализации лимфогранулематоза в других системах и органах.

Степень восстановления костного вещества после облучений была неодинаковой в различных случаях.

Большая склонность к склерозированию, восстановлению костной структуры нами была отмечена при одиночных поражениях и при локализации в ребрах, грудине, лопатке, трубчатых костях и менее выраженная — при поражении позвонков.

При облучении очагов склеротической формы рентгенологических изменений после лечения мы не выявляли. Однако улучшалось общее состояние больного, исчезали боли в позвоночнике. Рентгенологические динамические наблюдения выявляли прежнюю картину склеротического изменения (очаговая доза 5350 рад).

У всех больных с одиночными костными поражениями при динамическом рентгенологическом наблюдении после лучевой терапии прогрессирования лимфогранулематоза в костях не наблюдалось в течение 2—3 лет. В облученных костях отмечалось развитие остеосклероза, деформация кости.

При деструктивных процессах позвонков под влиянием лучевой терапии наступают процессы костеобразования. Причем, степень восстановления костного вещества после лучевой терапии бывает одинаковой и зависит от сроков начала облучения с момента развития общих проявлений лимфогранулематоза. При облучении очагов поражений в скетеле в стадии выраженной генерализации — процессы костеобразования наступают медленнее и бывают менее выражены при динамическом рентгенологическом исследовании.

При ограниченных, локализованных костных очагах поражения в позвоночнике отчетливо выявляется восстановление костной структуры после лучевой терапии.

В благоприятных случаях возможны два исхода лимфогранулематозного поражения позвонка в результате лучевой терапии.

1. Возможно восстановление костной структуры позвонка без нарушения его формы.

2. При лучевой терапии происходит уплотнение структуры тела позвонка, его деформация, уменьшение высоты по типу компрессионного перелома.

При облучении очагов поражения в длинных трубчатых костях (очаговая доза 3900—4200 рад) и в подвздошных костях (4500—5350 рад) мы также выявили склероз на месте бывших очагов деструкции.

Динамические клинико-рентгенологические наблюдения за этими больными не выявили прогрессирования лимфогранулематоза в трубчатых костях на протяжении всей дальнейшей жизни больных.

цифровой рентген, МРТ, магнитно-резонансная томография, Рентген, Рентген на дому

Перелом от избыточных нагрузок

http://trauma.ru/content/news/detail.php?ELEMENT_ID=16901

Стресс-переломы — это мелкие трещины в костях. Стресс-переломы случаются из-за многократно-повторяющихся физических нагрузок, иногда чрезмерных, таких как прыжки вверх и вниз или бег на длинную дистанцию.
Стресс-переломы также могут возникать у людей, не занимающихся активным спортом, у которых кости ослаблены какой-либо болезнью, например, остеопорозом.
Причины стресс-переломов
Стресс-переломы обусловлены повторяющимся применением силы. Возможны два типа стресс-переломов:
1. Переломы из-за переутомления. Здоровая кость может треснуть, если на нее оказывать чрезмерную нагрузку и повторяющееся давление. Это известно под названием перелом из-за переутомления. Такие переломы часто образуются во время силовых занятий, таких, как бег или прыжки, но они могут также случаться в результате длительных действий, таких, как туризм пешком или длительные прогулки.
2. Переломы из-за недостаточности. Если слабая кость, — например, с дефицитом минералов или ослабленная остеопорозом — ломается под давлением регулярной деятельности, то это имеет название перелома недостаточности.
Стресс-переломы не сразу бывают замечены. Нужно обращать внимание на боль.
Большинство стресс-переломов случается в костях, на которые приходится основной вес, то есть на икры и ступни. Особенно стресс-переломам подвержены метатарзальные кости и кости голени.
Переломы от избыточных нагрузок чаще всего случаются в костях с весовой нагрузкой — нижней части ноги и ступней. Легкоатлеты особенно подвержены таким переломам. В то же время и у любого обычного человека может случиться стресс-перелом костей.
Это происходит в том случае, если вы начинаете новую тренировочную программу. Или при возникновении опасной ситуации, в которой человеку приходится испытывать непривычную физическую нагрузку в целях самозащиты. Или если вы куда-то торопитесь, и начинаете действовать нетипично быстро для себя, оказывая тем самым слишком большую нагрузку на кости.
Диагностика и лечение стресс-переломов
Самый эффективный метод диагностики - компьютерная томография с построением трехмерной модели. Также может быть использована МРТ.
При стресс-переломах рекомендуется длительный отдых. Серьезные стресс-переломы могут потребовать накладывание шины, гипса. Иногда требуется хирургическое вмешательство.
Симптомы стресс-переломов
Если у вас стресс-перелом, то вы можете испытывать:
При увеличении физических нагрузок и уменьшением времени отдыха усиливающуюся боль.
Боль во время тренировок.
Боль, усиливающуюся со временем.
Боль, которая не прекращается даже в процессе отдыха.
Опухание.
При прикосновении к больному участку ноги, болезненное ощущение усиливается.
Факторы риска
Вы повысите риск стресс-переломов, если вы:
Атлет, который занимается очень активным спортом, таким, как легкая атлетика, баскетбол, теннис или гимнастика.
Женщина-атлет, у которой отсутствуют или являются нерегулярными менструации.
Вдруг меняете стиль жизни с сидячего на более активный тренировочный режим. Такой, как призыв в армию, где происходят множество маршей. Или вы слишком быстро увеличиваете длительность и интенсивность ваших тренировок.
Имеете плоскостопие или слишком высокий подъем.
Имеете остеопороз или другие болезни, которые способствуют ослаблению костей или уменьшают плотность костей.
Юноши, чьи кости еще полностью не сформировались и не укрепились, также могут быть подвержены стресс-переломам.
Когда нужно обращаться за медицинской помощью.
Если вы испытываете боль во время физической активности или наблюдаете другие признаки или симптомы стресс-переломов, проконсультируйтесь у врача. Быстрая диагностика и лечение могут помочь предупредить дальнейшие травмы.
Тесты и диагностика
Ваш доктор спросит у вас о признаках, симптомах и недавней физической активности, и проверит вас на наличие опухолей. Стресс-переломы могут быть невидимыми на рентгеновских снимках, пока не пройдет от трех до четырех недель после обнаружения симптомов. Если ваш рентген показывает, что у вас нет изменений в кости, но ваш врач подозревает стресс-перелом, его диагноз можно подтвердить с помощью различных технологий, включая магнитный резонанс и компьютерную томографию.
Осложнения после стресс-переломов
Некоторые стресс-переломы не залечиваются до конца. Это может привести к хронической боли.
Лечение и лекарства
Отдых. Во-первых, важно дать время вашей Для уменьшения нагрузки на кости во время выздоровления, вам, возможно, будет необходимо изменить свою активность и начать носить ортопедический корсаж или использовать костыли.
Лед. Чтобы уменьшить опухание и боль, ваш врач может порекомендовать вам прикладывать упаковки льда к травмированной области, при необходимости до трех-четырех раз в день в течение 10 минут.
Обезболивающие. При необходимости принимайте ацетаминофен (Тайленол и другие) для обезболивания. Некоторые исследования показывают, что нестероидные противовспалительные средства, такие, как аспирин, ибупрофен (Адвил, Мортин и другие) и напроксен (Алив и др.), могут помешать заживлению кости.
В более редких случаях, врачу может понадобиться обездвижить травмированную кость с помощью наложения шины. Иногда необходимо хирургическим путем вставить иглу в кость, чтобы она держалась, и провести полное лечение. Выздоровление после хирургического вмешательства может занять до 6 месяцев.
Когда вам доктор разрешит, медленно начинайте возвращать нагрузки, например, начните плавать перед тем, как вернетесь к полноценной активности. С момента, как вы начнете заниматься все больше, ваш врач может порекомендовать вам заниматься под руководством реабилитолога. Терапевт может помочь вам пошагово увеличить активность и проследить за нагрузкой и стабильностью упражнений.
Предотвращение стресс-переломов
Простые действия помогут вам предотвратить стресс-переломы
Начинайте новую программу упражнений постепенно. Не занимайтесь слишком много и слишком упорно.
Избегайте неожиданных изменений в интенсивности или типах упражнений.
Используйте надлежащее оборудование и носите обувь соответствующую вашей активности.
Меняйте ваши занятия, чтобы избежать повторяющихся нагрузок на какую-то одну часть тела.
Если у вас плоскостопие, спросите у вашего врача специальные стельки к вашей обуви.
Питание также имеет значение. Чтобы поддерживать кости ног сильными, удостоверьтесь, что ваша диета включает достаточное количество кальция и других питательных веществ.